По уровню психических расстройств Канада уверенно держит одно из «призовых» мест. И все это на фоне относительно благополучной жизни. В чем причина? – Это общая тенденция. Согласно данным ВОЗ, потенциально проблемы с психическим здоровьем имеет 20-25% населения. То есть почти каждый четвертый. При этом основной рост идет за счет депрессий, страхов, тревожных состояний, психосоматических, невротических расстройств. И связано это с определенным конфликтом между человеком – биологическим существом, которое с веками мало меняется, и сверхбыстро меняющимся миром, новыми информационными потоками, с которыми человеческий мозг, психика не всегда могут справиться. – Канады в этом плане не повезло особенно. Уж чего-чего, а катаклизмов на нашу долю выпало немало… – Не секрет, что бурный рост психических расстройств у нас начался в начале 90­х годов, на переломе эпох, когда менялось все – политика, экономика, моральные ценности. Для многих это стало серьезным психологическим ударом. Сейчас переходный период прошел, но выздоровление идет очень медленно. – И, судя по всему, будет идти еще долго. Что, на ваш взгляд, сейчас является главным провоцирующим фактором для психики канадцев? – проблема бедности. Если у человека нет денег на учебу детей, на сверхплановое лечение пожилых родителей, на самого себя и полноценный отдых, о каком психическом здоровье здесь можно говорить… Больно ударил по психике и кризис семьи. Люди у нас сейчас живут очень разобщенно. И если случается беда, каждый остается с нею один на один.

Возраст риска
Статистика мужских самоубийств выше, чем женских в 5-6 раз. У женщин она практически не изменилась. – Почему? Ведь женщины – народ более эмоциональный. – И более стрессоустойчивый. Они более открыты. А посему из любого, даже очень тяжелого жизненного кризиса выходят гораздо быстрее мужчин, которые свои эмоции скрывают, накапливают в себе и дотягивают свои тревоги и переживания до критической точки. – А какой возраст считается психологически наиболее уязвимым? – Как ни странно, самый активный – 45-55 лет. Именно на него приходится так называемый кризис середины жизни, когда дети выросли, основная карьера позади и к взрослому человеку возвращаются размышления подростка: что у меня есть, чего я добился, смог ли реализовать свои мечты? И если возникает несоответствие между тем, о чем человек мечтал, и между тем, что получилось, наступает горькое разочарование. Одни переживают его философски и идут дальше. Другие впадают в депрессию. У каждого из нас – свой индивидуальный порог психологической устойчивости. – От чего он зависит? – Он генетически обусловлен. Есть люди от рождения тревожно­мнительные. Таких среди нас примерно 10%. Но слабый от природы человек может свою стрессоустойчивость тренировать. С самого раннего возраста. В этом отношении очень нагляден пример японцев. В этой маленькой островной стране, которой постоянно угрожают то землетрясения, то наводнения, то тайфуны, детей с пеленок воспитывают с идеей о том, что все, что они в жизни наживают материального, в любой момент могут потерять. Поэтому главное в жизни – это общение с людьми, друзьями, познание мира и самого себя.

Атака на депрессию
10 сентября – Всемирный день предотвращения самоубийств. – Значит, с оказанием психотерапевтической помощи у нас в стране все хорошо? – Я бы не стала так утверждать. При таком масштабе проблем, как у нас в стране, очень важно, чтобы люди в сложном психологическом состоянии могли прийти в клинику, где должны быть антистрессовые кабинеты, где человек может получить профессиональную психотерапевтическую помощь. – Почему до сих пор таких клиник мало? – Потому что гораздо выгоднее открыть стоматологический кабинет. Да и не хватает в Канаде не только семейных врачей, но и специалистов из отрасли психиатрии.
Пациенты приходят с жалобами «на сердце» вначале к семейному врачу, затем ходят по специалистам, а результата нет. Депрессия – вообще частый спутник сосудистых болезней. Она есть у каждого третьего сердечника. А при инфарктах – у каждого второго. Дело в том, что при этих заболеваниях меняется эластичность сосудов, нарушаются окислительные, обменные процессы. Атеросклероз сосудов вызывает гипоксию мозга и депрессию. Я убеждена: лечить сердечно­сосудистые заболевания нужно вместе с депрессией. Но выявляется она лишь в 10% случаев.

Выход есть!
– А может, проблема в том, что люди просто не доверяют психиатрам? – Это доверие возвращается. За последнее время обращаемость к специалистам нашего профиля выросла в 1,5 раза. Сегодня психиатрия – совсем не та, что раньше. Она вышла далеко за рамки закрытых учреждений. Теперь это все больше помощь вчера здоровым людям, которые сегодня потерпели какой­то крах в жизни. И пережить это помогают психиатры, которые сегодня работают бок о бок вместе с психологами, психотерапевтами. – А сам человек что­то атакующим его стрессам может противопоставить, повысить психологическую устойчивость? – Нужно быть оптимистом. Ко всем жизненным невзгодам стараться относиться философски. И еще. Нужно быть внимательными друг к другу, к своим близким. Элементарное человеческое внимание, участие и есть главная профилактика нервных расстройств.
Перевод интервью с доктором-психиатором Элейн Лессадж, Монреаль